12 Июля 2005г.

Лайфовые и рисковые страховщики Украины начинают конкурировать друг с другом | Татьяна Очимовская, "Деловая столица"

Интересы компаний схлестнулись в наиболее лакомом для страховщиков сегменте - банковском страховании. И те и другие претендуют на исключительное право страховать жизнь заемщиков.

Требование страховать жизнь клиента при потребительском кредитовании многие банкиры ввели около года назад. Такое условие выдвигают далеко не все финучреждения. Тем более что обязательное наличие "жизненной" страховки законодательно не оговорено. Однако практика такого страхования начинает приживаться на рынке. Застраховав жизнь получателя кредита, банк заручается гарантией, что в случае смерти заемщика или потери им трудоспособности задолженность по кредиту погасит страховщик. Таким образом, финучреждения избавляют себя от необходимости возиться с реализацией залога и отсекают не слишком приятную потенциальную возможность выселять на улицу семью, потерявшую кормильца.

Страховщики отреагировали на изменившиеся запросы банкиров. Рисковые компании немедленно стали включать в банковские пакеты, содержавшие раньше страхование залогового имущества и титульное страхование (последнее - только для ипотечных кредитов), покрытие "несчастный случай". Лайфовые компании, в свою очередь, вышли с продуктом term-life (страхование жизни на срок). И те и другие активно формируют спрос на свои продукты, стараясь доказать банкирам преимущества рисковых и лайфовых программ. "Страхование жизни заемщика включает более широкий перечень рисков, нежели страхование от несчастного случая. Оно предусматривает смерть по любой причине, в том числе и от несчастного случая, а также от инфаркта, инсульта, рака и других заболеваний. Как свидетельствует практика, процентное соотношение наступления страховых случаев по болезни и несчастным случаям -20:80. Поэтому продукты лайфовых компаний для заемщиков являются более актуальными, особенно если речь идет о долгосрочных ипотечных кредитах", - говорит председатель правления СК "Эталон Жизни" Александр Кулешин. Придирчивые лайфовцы находят в программах рисковых конкурентов и массу других недостатков. К таковым они относят краткосрочность полисов и длинный перечень исключений в покрытиях по несчастному случаю. "Если экспертиза установит, что человек погиб вследствие вождения авто в нетрезвом состоянии - рисковая компания откажется выплатить возмещение. Если страхователь занимается опасными видами спорта, но не предупредил об этом страховщика, СК также откажет в выплате. Кроме того, рисковые компании заключают договоры преимущественно на год. Продлевая контракт, они имеют право поднимать тариф. Лайфовая компания берет клиента на весь срок кредитного договора - 10-20 лет и в течение этого времени обязуется не изменять тарифную ставку", - констатирует председатель правления УАСК "АСКА" Галина Третьякова.

Рисковые компании, в свою очередь, утверждают, что могут делать продукты для заемщиков не хуже страховщиков жизни. Просто сами банкиры сегодня заинтересованы предоставлять клиентам незамысловатые и дешевые покрытия. "Мы можем делать два разных продукта - от несчастного случая и комбинированный полис, куда входит риск смерти и потери трудоспособности от любой болезни. Но последний стоит как минимум на 25% дороже. Поэтому банки редко просят включать в покрытие дополнительные риски, чтобы не поднимать стоимость кредита для клиентов", - рассказал "ДС" начальник отдела страхования от несчастных случаев и рискового страхования жизни СК "ИНГО-Украина" Сергей Майстренко.

Впрочем, и те и другие компании утверждают, что банковские поступления по "жизненным" видам для них погоды не делают. Мол, объемы кредитования пока еще не слишком значительны, да и банкиры требуют от заемщиков страховку только через одного. "Не многие лайфовые компании хотят активно заниматься этим видом. Банки покупают у нас рисковый, наиболее дешевый продукт. Поэтому некоторые страховщики предпочитают все же продавать более дорогие накопительные договоры", - отмечает Галина Третьякова. Исключение составляют разве что дочерние банковские компании, для которых такое страхование - практически основной вид деятельности. Для рисковых страховщиков платежи по несчастному случаю также пока капля в море. Тем не менее они не собираются уступать этот рынок лайфовым компаниям. "На данном этапе страховщики гораздо больше зарабатывают на страховании залогового имущества, нежели на полисах несчастного случая. Но мы заинтересованы в реализации "пакетов" рисков и расширении каналов сбыта. Тем более что в перспективе, с ростом объемов кредитования, этот вид может приносить довольно неплохие доходы", - прогнозирует г-н Майстренко.

Пока же конкуренция страховщиков оказывается на руку как банкирам, так и заемщикам. Желание сделать свои продукты более привлекательными для банков заставляет компании пересматривать свою тарифную политику. Например, если розничная цена при страховании комплекса рисков по несчастному случаю колеблется в пределах 0,8-1% от страховой суммы, то банкирам компании отдают полисы по средней ставке полпроцента. По понятным причинам аналогичную ценовую политику проводят и лайфовые страховщики. "Компании подстраиваются друг под друга. Теоретически страхование жизни стоит дороже, но чтобы сохранять конкурентоспособность, страховщики жизни ставят такие же ставки, какие действуют по несчастному случаю", - рассказывает г-н Кулешин из СК "Эталон Жизни".

11 Марта 2005г.

Пенсионный раскол - Фонд или страховая компания? | Екатерина ЩЕГЛОВА, Глеб ПРОСТАКОВ, Лилия КЛОЧКО, Светлана ПАНЮШКИНА, "Инвестгазета"

Пенсионное обеспечение считается оптимальным для мотивации персонала и повышения лояльности. Участие в негосударственных пенсионных программах дает работодателю и другие преимущества. Например, налоговые льготы и возможность инвестирования накопленных средств в проекты предприятия. Ряд компаний уже определились со своим участием в пенсионной системе — одни создают собственные НПФ, другие работают через страховые компании жизни.

Существует два способа финансирования пенсионной программы. Работодатель может передать деньги в негосударственный пенсионный фонд, а может заключить договор страхования пожизненной пенсии со страховой компанией, по которому будет платить пенсионные взносы, тогда как СК гарантирует определенный уровень пенсионных выплат. И в одном и в другом случае законодательно предусмотрены налоговые преференции, которые стимулируют пенсионные взносы в НПФ и по долгосрочным договорам накопительного страхования жизни.

В то же время, Закон «О негосударственном пенсионном обеспечении» ограничивает роль страховых компаний в новой системе пожизненным аннуитетом, поэтому, апеллируя к собственным преимуществам, они отталкиваются от своих возможностей, определенных иным Законом «О страховании». «Следует различать и разграничивать негосударственное пенсионное обеспечение, осуществляемое через СК по специальному пенсионному законодательству, и пенсионное страхование, осуществляемое в соответствии с действующим законодательством о страховании, — комментирует ситуацию вице-президент Компании по управлению активами ОАО «КИНТО» Анатолий Федоренко. — Первого еще нет, ибо отсутствует соответствующая законодательная база. Второе не является, строго говоря, негосударственным пенсионным обеспечением в значении Закона «О НПО».

Фонд или страховая компания

Между СК жизни и НПФ есть ряд существенных различий финансового, функционального и организационного характера.

Инвестиции и возвратное финансирование. Учредив негосударственный пенсионный фонд или СК, компания может претендовать на определенную часть активов, которые впоследствии сможет инвестировать в свое развитие. Нормы по вложению активов законодательно регламентируются. Одновременно наиболее крупные участники системы негосударственного пенсионного обеспечения — естественные монополии и ФПГ — стремятся создать замкнутые цепочки, которые позволят инвестировать деньги фактически в развитие собственного бизнеса. Для этого органу управления группой необходимо получить контроль за НПФ, КУА и администратором. То есть, объединить под контролем единого центра влияния функции сбора пенсионных денег, их управления, администрирования и учета. Создание такой схемы под силу лишь крупным игрокам. Ведь если сам НПФ — не что иное, как расчетный счет без какой-либо серьезной инфраструктуры, то создание КУА-АПФ требует серьезных финансовых вливаний в регистрацию этих обслуживающих компаний (в размере 300 тыс. евро при сочетании функций КУА-АПФ и 500 тыс. евро при получении администратором НПФ лицензии на управление активами). Потребуется и соответствующее достаточно дорогостоящее программное обеспечение (около $100 тыс. отечественное и не менее $400 тыс. известных мировых брендов, не считая оборудования к нему), а также обученный персонал. Нередко СК также включаются в эту цепочку, поскольку имеют одно небольшое, но неоспоримое преимущество перед НПФ — возможность выплачивать пожизненные пенсии. Законом «О НПО» негосударственные фонды могут выплачивать лишь срочные ренты. Создание СК влечет основные расходы на формирование уставного фонда компании в размере как минимум 1,5 млн. евро.

Пенсионные продукты. Если говорить де-факто, СК имеют больше возможностей по работе с продуктовым рядом, однако это преимущество обусловлено страховым, а не пенсионным законодательством. Так, например, мотивируя необходимость покупки работодателем корпоративной пенсионной программы, СК отмечают возможность «привязки» сотрудника к компании на долгие годы. «На западе накопительное либо пенсионное обеспечение через страховую компанию называется «золотые наручники», — отмечает председатель правления СК «ТАС» Виктор Адамович. При заключении договора со страховой компанией руководитель предприятия может записать условие, по которому пенсионные накопления становятся собственностью работника лишь после определенного срока работы либо после выполнения определенных условий и т.п., а в случае его увольнения до указанного срока, деньги полностью либо частично остаются у предприятия.

Как объясняет председатель правления УАсК «АСКА-жизнь» Галина Третьякова, на пятый год при увольнении сотрудника 20% от сформированного резерва может передаваться застрахованному лицу. А на десятый год работы в компании сумма в размере 100% накопленных средств может считаться собственностью застрахованного. «Такая «привязка» противоречит нормам Закона «О негосударственном пенсионном обеспечении» и обусловлена разрешительным механизмом страхового законодательства, — говорит Анатолий Федоренко. — Поэтому отчисления в НПФ не позволяют работодателю подобную «привязку»: взносы работодателя становятся собственностью работника с момента их зачисления на индивидуальный пенсионный счет участника фонда».

Валюта. Размер накопительных взносов и самой пенсии страховщики привязывают к свободно конвертированной валюте либо гривне, НПФ по закону имеют право держать пенсионные активы только в национальной валюте. Возможна досрочная выплата пенсионных взносов. Условия для этого по НПФ и СК по негосударственным пенсиям практически одинаковые: наступление инвалидности, тяжелое заболевание, смерть.

Гарантированный размер пенсии. Страховщики могут гарантировать минимальный размер будущей пенсии, тогда как НПФ этой возможности лишены. Законодательство допускает случаи гарантирования инвестиционного дохода в системе НПФ на уровне официального индекса инфляции, объясняют в КУА ОАО «КИНТО».

Размер будущей пенсии напрямую зависит от доходности вложения средств пенсионного фонда компанией по управлению активами. В страховых же компаниях экономика основана на теории вероятностей, стоимости денег во времени и сложных актуарных расчетах. Расчет пенсии, получаемой из НПФ предельно прост — сумма накоплений на момент выхода на пенсию делится на количество пенсионных периодов с корректировкой последующих выплат на сумму инвестиционного дохода. Пример расчета: Сумма накоплений — 60 тыс. грн.; инвестиционный доход — 12% годовых (1% месячный); количество лет пенсионных выплат 10 (120 месячных пенсионных периодов). В этом случае сумма первой месячной выплаты составит 500 грн. (60000:120). Сумма второй выплаты — 505 грн. (59500х1,01:119) и т.д.

_____________________________________________

Блиц-опрос:

Как вы будете участвовать в системе НПО — через негосударственный пенсионный фонд или страховую компанию?

В пользу СК:

Юрий Гришан, замдиректора ММК им. Ильича по страхованию:

Через страховую компанию жизни «Ильичевская», которая была создана предприятием. Во-первых, СК имеет более полный по сравнению с фондом набор пенсионных продуктов. Во-вторых, эта структура может выступать серьезным игроком на инвестиционном рынке. При этом пенсионные активы работников завода будут вкладываться не только в развитие нашего предприятия, а исключительно в надежные проекты.

Максим Салий, генеральный директор НПФ АК «Киевэнерго»:

Учредители НПФ АК «Киевэнерго», действовавшего с 1998 года, приняли решение об упразднении фонда и передаче его функций компании по страхованию жизни «Лад». Она была создана в апреле 2004 года и взяла за основу алгоритм и принципы работы фонда. В мае прошлого года «Лад» получила соответствующую лицензию, сегодня ее УФ составляет 10,150 млн. грн.

Светлана Кучерова, начальник департамента оценки и мотивации персонала компании «Киевстар»:

Защита здоровья и жизни сотрудников осуществляется через медицинское страхование и страхование от несчастных случаев. Также в компании действует пенсионная программа через систему накопительного страхования. Говорить о создании собственного НПФ пока еще рано, да и пенсионные фонды пока не могут предложить таких возможностей, как страховые компании.

В пользу НПФ:

Валерий Погорелый, председатель центрального совета независимого отраслевого профсоюза энергетиков Украины:

Профсоюз принял решение об учреждении «Профессионального пенсионного фонда независимого профсоюза». Работодателю выгодней направить имеющиеся средства в НПФ для дальнейшего их распределения на всех сотрудников, чем осуществлять различные отчисления в фонды соцстраха при повышении заработной платы.

Юрий Бурков, руководитель проектов корпорации «Квазар-Микро»:

Наша компания совместно с ИК «Кинто» в августе прошлого года учредила открытый пенсионный фонд «Социальный стандарт». Он предназначен для негосударственного пенсионного обеспечения сотрудников обеих компаний, а также всех желающих компаний и физических лиц.

Виктор Хелемендик, директор по кадрам и социальным вопросам ОАО «Запорожсталь»:

Собрание акционеров предприятия приняло решение реализовать программу дополнительного пенсионного обеспечения через корпоративный НПФ «Металлург». «Запорожсталь» стала учредителем этого Фонда, он открыт и для других работодателей-плательщиков, которые изъявят желание перечислять средства в пользу своих работников. С этой целью мы приняли решение о привлечении рыночной компании-администратора.

Не определились:

Игорь Глущенко, гендиректор ООО «Востокэнерго»:

Создание или участие в НПФ могут позволить лишь те компании, которые серьезно «застолбили» себе место на рынке и видят в нем перспективы, стабильность и долгосрочность работы. Тепловая генерация в ближайшее время будет кардинально меняться, что не дает возможности внедрять подобные стратегические проекты.

Татьяна Петрук, начальник отдела по управлению персоналом и социальным вопросам ООО «ТД ТНК-Украина»:

«Торговый дом ТНК-Украина» в 2005 году не планирует создавать собственный НПФ. Компания вернется к данному вопросу, когда станет ясно, с какими проблемами сталкиваются ее участники. Пока мы не видим реальных льгот и выгод для работодателей, которые участвуют в подобных программах.

Геннадий Зайков, председатель правления ОАО «Сумыоблэнерго»:

Мы осторожны с выбором, поскольку уже был период, когда на базе различных фондов создавались трасты и т.п. Потерять доверие сотрудников очень легко, а зарабатывать его тяжело. Мы не имеем права на ошибку, хотя считаем, что возможность получать дополнительную пенсию от компании является для сотрудников более чем мотивирующим фактором.

01 Марта 2005г.

Александр Шойхеденко, председатель правления СК "Восточно-украинское страховое общество" | "Страховой Клуб" #3(17) март 2005

"Мы вышли на большие обороты, когда начали предлагать своим клиентам комплексные программы и стали для них бесплатным консультантом в вопросах управления финансами"

Дата рождения — 1975 г.

Образование — факультет вычислительной техники ДПИ (1997 г.).

Карьера — 03.01.97 г. — Донецкое региональное управление Проминвестбанка Украины, младший экономист отдела ценных бумаг; 01.08.97 г. — экономист отдела ценных бумаг; 04.05.98 г. — переведен на должность старшего экономиста; 04.01.99 г. — переведен на должность ведущего экономиста; 02.06.99 г. — ЗАО СК «Вексель-ФСА», ведущий специалист отдела залоговых операций 1-й категории; 01.01.2000 г. — переведен на должность заместителя директора Донецкого филиала ЗАО СК «Вексель-ФСА»; 03.03.03 г. — ЗАО СК «Восточно-украинское страховое общество», исполняющий обязанности председателя правления; 13.04.03 г. — ЗАО СК «Восточно-Украинское страховое общество», председатель правления.

Увлечения — волейбол, лыжи.

— Как вы пришли в страховой бизнес?

— До 1999 г. я работал в Проминвестбанке, в отделе ценных бумаг. Когда в Донецке планировалось открытие филиала СК «Вексель-ФСА» (теперь «ВЕСКО»), мне предложили заняться его развитием.

— Этот филиал работал только на клиентской базе банка?

— Как любая страховая компания, созданная при банке, мы страховали залоги банковских клиентов. Но это только вначале. Потом мы начали предлагать страхователям комплексные программы и довольно быстро вышли на хорошие обороты.

— Какие именно?

— В год наш филиал собирал более 4 млн грн. платежей.

— А почему вы решили оставить рынок ценных бумаг и перейти в страхование? Это ведь абсолютно иной бизнес.

— Работать в банковской системе неинтересно — деятельность банков регулируется множеством нормативов, шаг влево или вправо наказуем. Кроме того, в банковской сфере невозможен быстрый карьерный рост. Все, чего я мог бы там достичь, — это стать управляющим филиалом банка или руководителем банковского отделения в небольшом городе, таком как Макеевка или Горловка. В страховом бизнесе больше возможностей. Например, после трех лет работы на должности заместителя руководителя филиала я получил предложение возглавить страховую компанию.

— Это была совсем новая компания?

— Компании «ВУСО» тогда исполнился всего год. Договоров у нее почти не было. Перед учредителями стоял выбор — продать, закрыть или раскрутить эту компанию. Я убедил их сделать последнее. Мы сразу вышли на рынок физических лиц. Банки тогда только начинали кредитовать население под покупку автотранспорта, бытовой техники. Мы рассадили в большей части донецких автосалонов своих специалистов, стали контрагентами 12 местных банков. Сделали все, чтобы ускорить для заемщиков процесс получения кредитов. Наши сотрудники даже помогали клиентам заполнять и собирать банковские документы. В результате, страховая компания вышла на большие обороты и сумела охватить своими услугами половину кредитного рынка Донецкой области. Например, в прошлом году мы собрали 7 млн грн. страховых премий только по автомобильному страхованию. Это неплохой показатель для Донецка.

— Какова норма убыточности по этому виду страхования в вашей компании?

— В 2003 году она была вполне приемлемой — 40-45%. В прошлом году этот показатель вырос до 60% — мы сделали крупные выплаты по угнанным и разбитым автомобилям.

— Эти выплаты сделала ваша компания?

— Да, конечно. Сегодня у нас нет никакой задолженности перед страхователями. Мы оперативно выплачиваем, несмотря на то, что в день к нам обращаются 5-10 клиентов по ДТП.

— А какие еще виды страхования, помимо автомобильного, вы намерены развивать?

— Наша компания намерена активно выходить на рынок страхования ипотеки. Мы уже наладили отношения с агентствами по недвижимости. У компании «ВУСО» есть существенное конкурентное преимущество — мы оказываем своим клиентам поддержку в получении кредита. Ведь всегда проще помочь человеку получить кредит и одновременно застраховать его, чем просто убедить его купить страховку. Мы даже даем поручительство банку за наших страхователей, помогаем оформить лизинг, разместить депозиты. По сути, мы являемся для наших клиентов бесплатным консультантом в вопросах управления финансами.

— В вашем регионе активно работают филиалы таких крупных страховщиков, как «Веско», «Вексель», «Эталон», имеющих непосредственное отношение к банковской системе. Как удается с ними конкурировать и убеждать банки, что СК «ВУСО» лучше?

— Мы не убеждаем банки, мы просто приводим им клиентов. И это самый сильный аргумент, даже если у банка есть собственная «карманная» страховая компания.

— С какими банками вы работаете?

— Мы сотрудничаем практически со всеми банковскими учреждениями Донбасса.

— А сколько сотрудников сейчас работает в компании?

— Около ста человек. Мы не делаем ставку на агентов, а развиваем сеть представительств. Они уже созданы в Харькове, Краматорске, Горловке, планируется открыть представительства в Луганске, Крыму, Одессе.

— Почему вы отказались от развития агентской сети?

— К сожалению, в Украине нет нормальной школы по подготовке страховых агентов. И в агенты сегодня идут не профессиональные финансисты, а люди, которые хотят иметь свободный график работы, т.е. люди, которыми очень тяжело управлять, которые стремятся только продать и получить комиссионное вознаграждение, которых не интересует качество страхового продукта. Кстати, большинство махинаций в страховании связаны с деятельностью агентов. Мы намерены пойти по пути банков — открывать пункты продаж, где сидят сотрудники, которые приходят на работу в 8.00, уходят в 18.00, которые полностью подотчетны и несут ответственность за все договоры, оплата которых зависит не только от размера комиссионного вознаграждения, но и от качества портфеля рисков. Мы не практикуем выдачу договоров страхования, передачу их в банк. Перед тем как заключить договор страхования, с человеком обязательно встречается наш специалист, общается и рассказывает все условия страхования. Такой подход улучшает качество предоставления страховых услуг и не подрывает доверия к ним со стороны населения.

— А как вы обучаете своих сотрудников?

— Раньше мы снимали аудитории в университете и проводили там лекции. Сейчас у нас в компании есть зал, где мы обучаем сотрудников первого звена. Начальников отделов отправляем на учебу в Киев, в Москву. Но обучение в Украине мне не нравится: все семинары сводятся к постановке задач, описанию проблем, а решению этих проблем уделяется мало внимания. Сказывается недостаток практического опыта у преподавателей.

— Вы переманиваете кадры из других компаний?

— Пробовали. Но сотрудники других компаний не всегда нам подходят, поскольку они, как правило, привыкли отвечать либо за продажи, либо за показатели портфеля рисков, либо за перестрахование. А у нас все специалисты универсальны. Система оплаты труда построена так, что даже продающие подразделения не зарабатывают комиссию, а получают вознаграждение в зависимости от результата работы, с учетом выплат, с учетом перестрахования, с учетом всего. Таким образом, если люди снижают тарифы, они прекрасно понимают, что они сокращают заработок. В результате, начальник отдела рассуждает так же, как руководитель компании, и понимает, что он продает и как. А специалисты, которых мы перекупали, не выдерживали такого стиля работы. Они были либо продавцами, не понимающими, что они продают, не понимающими сути продукта, либо великими теоретиками, не способными продавать.

— Сейчас вы возглавляете рыночную компанию. Никогда не жалели, что не руководите кэптом?

— Жалел. Ведь всегда приятнее меньше работать и больше получать. У рыночной компании больше свободы, но ей тяжелее достаются средства для развития. Если руководство какой-то крупной компании, которая «сидит на трубе», вдруг очень захочет сделать ее рыночной, ему достаточно найти толкового человека, чтобы развивать это направление. И у этой компании будет достаточно свободных денежных средств, полученных от «трубы», для инвестирования такого развития. Такая компания может даже позволить себе работать год или два в убыток, чтобы низкими ценами привлечь население. Мы себе такого позволить не можем. Мы попросту не сможем платить зарплату сотрудникам. Запас прочности у нас гораздо меньше.

— Какие задачи вы как руководитель ставите перед собой и компанией?

— На мой взгляд, компания должна быть представлена в большом количестве регионов. Но мы очень выверено подходим к созданию представительств и филиалов. Мы не заходим в область, если у нас нет в ней клиентов или связей. Мы требуем, чтобы филиал уже через три месяца вышел на самоокупаемость. В дальнейшем, как и сейчас, основным направлением деятельности СК «ВУСО» будет работа с физлицами. Хотя мы планируем активизировать работу с корпоративным клиентом. Думаю, что этому будет способствовать приход в нашу компанию нового крупного акционера — одной из крупнейших бизнес-структур Украины.

— Вы — розничная компания, и, очевидно, намерены принимать активное участие в ОСАГО…

— Да. Мы уже получили лицензию на этот вид страхования. Мы заключили договор с СК «Универсальная» на обслуживание наших клиентов за пределами Донецкой области. Кроме того, у нас есть собственная дочерняя компания «Донбасс-ассистанс», в которой работает диспетчерская служба, круглосуточно принимающая телефонные звонки страхователей.

— Вас все устраивает в законодательном и нормативном поле ОСАГО?

— В Законе меня устраивает все. Хотя, на мой взгляд, принятая шкала тарифов позволяет увеличить лимит ответственности страховых компаний по имущественным рискам до $7-8 тыс. Но при одном условии — для рисковых видов транспорта: такси, маршрутного автотранспорта, крупного городского транспорта, тарифы должны быть тоже повышены. Сегодняшняя уравниловка приведет к тому, что все водители будут платить за таксистов и общественный транспорт.

— На основании каких данных вы определили, что лимиты могут быть выше?

— Все очень просто. Я не встречал ни одной компании, у которой бы норма убыточности по ОСАГО превышала 40%. С 1 апреля тарифы значительно возросли, следовательно, убыточность снизится до 10-15%. Конечно, пока «темной лошадкой» являются выплаты «по здоровью». Но в России на возмещение ущерба, нанесенного здоровью пострадавших в ДТП, приходится небольшая часть возмещений, основная часть — на выплаты «по имуществу».

— Что вас не устраивает в действиях регулятора?

— Нечеловеческое отношение к плате за лицензирование. В октябре прошлого года нашей компании нужно было обновить все лицензии. В итоге, мы заплатили за перелицензирование 300 тыс.грн. Сейчас нашей компании нужно проходить лицензирование по кредитным рискам. Мы подали документы, когда действовало старое постановление Госфинуслуг, лицензия выдавалась на три года и стоила 21 тыс.грн. Сейчас, согласно новому постановлению, лицензия стала бессрочной и стоит уже 12 тыс.грн. Комиссия датирует лицензию сегодняшним числом, а заплатить требует 21 тыс.грн, а через три года еще 12 тыс.грн. В результате, мне ничего не остается, как временно прекратить страховать кредитные риски, а через месяц снова подать документы на получение лицензии. От этого, кстати, пострадает только страхователь. Никто не спросил мнения страховщиков, когда вводили новую систему формирования резервов. Мне непонятно, например, почему деньги на счетах принимаются только в обеспечение 5% резервов, а в депозитах — 70%. Это ведь самый ликвидный актив. А почему не 100%? Подобные ограничения — бессмысленны, они мешают управлению компанией. Кроме того, регулятор действует исключительно в интересах государственной машины. Интересы страхователей и тем более страховщиков он не защищает.

— График жизни у руководителя компании напряженный?

— Катастрофически напряженный. Вся проблема в том, что у нас растущая компания, в которой многое быстро меняется. Приходится много думать и быстро принимать решения.

— Вам помогает команда или вы один все решаете?

— Без команды невозможно работать. Ее костяк в нашей компании состоит из тех людей, которые работали со мной еще в филиале СК «Веско». Оттуда в СК «ВУСО» я привел с собой всех сотрудников, за исключением директора и водителя.

— А где вы набираетесь сил, энергии?

— Очень помогает спорт. Я люблю кататься на лыжах, играть в волейбол.